Первый “лимон”.

ПРОЛОГ.

Солнце грело старательно. Октябрь начинался ровно, без больших перемен погоды, море по летнему плескалось в Артиллеристской бухте, общее число гостей переваливало за 6 000 000. Я стоял возле самой клумбы, смотрел на столпотворение любителей помечтать чужими мозгами о счастливой жизни, восхищался Севастопольской осенью и наблюдал, как очередная пачка купюр исчезала в складках на огромных руках Артура.

Ветер забегал в ворот и тело, с непривички, ежилось. На лице разглаживались летние защитные морщины:
-А эта мне зачем нужна была,,?, что бы пепел от костра не попадал в глаз..?, одновременно с сигаретным пеплом…

Сын Алексея стоял на прежнем месте. Второй сезон, у этой лестницы к причалу с колоннами, он разговаривал с людьми. С утра, до вечера - день в день; слушал их, рассказывал небылицы - продавал себя каждому встречному; себя же покупал у следующего поперечного. Выслушивал нарекания и заключал сделки. Ему без труда удавалось перекрыть проход по набережной, выход с лестницы от причала и подъем наверх, к театру. День клонился на Запад. Последние 127 человек прохожих оставили у него по меньшей мере 1400-1700. За три часа с кофе:
- Это Российское конверсионное производство, их всего 30 штук осталось.
-…
- Эти не берите, эти дорогие.
-… эти по чем?
- Эти 120 штука, 215 за пару, 345 за три.
-!!!
- Как раз себе, жене и теще.

Деньги странным образом доставались, пересчитывались, ложились в его руки, исчезали из них и прохожий щел счастливый минут 15, потом понимал, что похудел на два дня жизни, искал опору, не находил ее и шаткой походкой, не выспукая из руки покупку, шел в направлении Запада. Его бизнес рос.
Тепло не уходило, оно по летнему обволакивало гуляк и снимало с них легкие курточки. Моя новая женщина пила по ночам портвейн, после работы в ресторане певицей. Жизнь смотрела на меня скрытым зимним оскалом.

Continuation follows…